Агентство "Блумберг" подтверждает переброску значительных сил турецкой армии в Идлиб в преддверии встречи Эрдогана и Путина в Сочи. Речь идет о нескольких тысячах военных. С российской стороны, понятно, информировать некому, но по тем сообщениям, которые идут неофициально, в Сирию переброшены дополнительные силы ЧВК, диверсионные группы выдвигаются непосредственно к турецкой границе.
Пока напряженность продолжает расти и, видимо, всё это сохранится до 29 числа, а там - как договорятся.
Угрозы в адрес Турции со стороны России носят совершенно очевидный характер - боевые действия неизбежно вызову новую волну беженцев, а турецкий министр обороны Акар уже назвал еще один поток беженцев из Сирии "неприемлемой ситуацией".
Турок можно понять - они перенасыщены огромным количеством перемещенных лиц, это вызывает тревогу и недовольство даже среди сторонников Эрдогана, особенно в южных провинциях. Дополнительные партии бегущих от войны лишь усилят напряжение в самой Турции.
Эрдоган при этом связан договоренностями с Европой, закрывая для беженцев путь туда. В итоге именно Турция несет издержки всех хаотических событий в регионе. И именно в это больное место пытается бить Путин, используя его в противостоянии с Турцией.
Ситуация между тем патовая: турки активно продвигают свой собственный экспансионистский проект, буквально вторгаясь в зону жизненных интересов России. С точки зрения Турции это ответ на интервенцию России в Сирию, которую Турция полагает зоной своих интересов. И в определенном смысле резон в этом есть.
Решение локальной задачи - попытка принуждения Турции к "четырехтрубному" проекту Турецкого потока стала мощным региональным возмущением, причем выбраться из сирийской ловушки Кремль не в состоянии несмотря на то, что все без исключения начальные задачи, из-за которых была совершена агрессия, провалены.
Не удалось принудить Турцию к принятию газпромовского проекта из четырех труб, не получилось уничтожить антиасадовскую оппозицию, ни на одном участке российские войска так и не вышли к турецкой границе (восточный фланг российские военные полицейские патрулируют лишь совместно с турками).
ИГИЛ, конечно, в рапортах Россия победила, хотя откровенно говоря, воевала с ним только на периферии, столицы ИГ брала коалиция, она же и нанесла ИГИЛ военное поражение.
При этом боевики ИГ и сегодня без особых проблем действуют по всей Сирийской пустыне. Недавний подрыв российской колонны и гибель российского подполковника - это именно ИГ, который уже года три-четыре как повержен.
В общем, остается только бодаться, не имея никакой стратегической задачи по нахождению в Сирии. Турки тоже не могут отказаться от экспансии, так как "логистическая сверхдержава" может быть только макрорегиональным проектом, объединяющим несколько регионов. Кавказ, Средняя Азия и (в перспективе) российское Поволжье.
Рано или поздно, но два империалистических, пусть и мелких, хищника будут вынуждены сойтись в схватке. При этом конфигурация будущего театра военных действий такова, что для России логистика выглядит гораздо более сложной, чем для Турции. А в военном отношении за вычетом ядерного оружия Россия с каждым годом выглядит все более слабым противником.
Но чтобы применять или хотя бы угрожать применением ядерного оружия, у современной России нет возможности немедленно перевести локальный конфликт в глобальную плоскость - применение такого инструмента по стране НАТО неизбежно вызовет реакцию всего блока.
Сам по себе возможный вооруженный конфликт Турции и России за пределами территории Турции его не касается, но вот использование ядерного оружия даже в стороне от нее - тут всё совершенно иначе. Поэтому война или даже локальное столкновение могут быть только "обычными", а в такой схватке шансов больше у Турции.
В этом смысле Эрдоган будет чувствовать себя на переговорах гораздо увереннее, расценивая военные упражнения Кремля как демонстрацию и не более того.
Однако нужно понимать, что боевые действия, которые уже идут в Идлибе (российская авиация бомбит территорию буквально безостановочно) в любой момент могут обернуться какими-то непредсказуемыми эксцессами.
И тогда неизбежен сдвиг в сторону резкой эскалации.
А.Несмиян
