Новость из категории: Политика / Общество

Однажды в бункере (Часть 2)

Однажды в бункере (Часть 2)


— Справа от чего?

— От Англии, мой фюрер!

— А что такое Англия?

— Известно что, остров!

— Молодец! А что значит остров?

— Известно что, суша, окруженная морем!

— Вот именно! А мы туда мостик построим, — фюрер хитро подмигнул Борману – да не один, а парочку. А мы туда газопроводик прибацаем! Это вам не на «Тиграх» пилить и на Месершмидтах 262, даже не на ракетах Фау! Ну же, Борман, не будьте таким тяжелым на подъем.

Мартин Борман достал из карман калькулятор, бросил его на карту и стал быстро набивать цифры.

Гитлер смотрел на это через его руку и улыбался. Через минуту Борман закончил расчеты. По его лбу стекали капли пота а глаза не могли сфокусироваться на одной точке.

— Я все понял, фюрер. Мысль – великолепная. Только вот насчет подъема. Сколько мы там поднимем?

Фюрер сложил губы в трубочку и стал раскачиваться с носка на пятки. Так он пребывал в молчании пару минут, а потому заявил.

— Думаю, одного подъема будет маловато. Мы столько распилили на Олимпиаде и как знаете, надолго этого не хватило. Так что думаю, что справедливо будет заложить туда два подъема.

— Двести процентов?

— Именно. Вас что-то смущает? Автобаны же вас не смущали?

— Нет, мой фюрер, мне просто двойка никогда не нравилась. Вот помню в школе меня вызвал к доске профессор Плейшнер и задает вопрос о валентности валидола или какого-то другого химического элемента, открытого еще Босхом, я только задумался над этим вопросом и тут – звонок. Садитесь Борман, говорит мне Плейшнер, и получите оценку…

— Борман, вы мне эту историю уже рассказывали раз десять. И как родителей в школу вызывали, и как заставляли дать клятву о том, что вы будете учить все наизусть, причем стояли вы на коленях перед портретом Илона Маска. Давайте ближе к делу. Не нравится вам двойка, а что нравится?

— Хотя бы тройка. Думаю, что три подъема будет в самый раз.

— Это конечно заманчиво, а не слишком ли много будет?

— Слишком? Да вы у Бойко спросите, что такое слишком. 700 млн. долларов одним махом уволок и это только на вонючих вышках или чем-то таком, а тут – мост или газопровод. Шутка ли?

— Ну что же. Мне нравится, как вы держитесь, Борман. Многие на вашем месте раскисали, а вы – молодец. И три подъема действительно не режут слух. – фюрер достал из заднего кармана портмоне, открыл его посмотрел на портрет Евы Браун, улыбнулся и мечтательно произнес – куплю жене сапоги! Финские.

В зале повисла тишина, фюрер о чем-то задумался и на его лице блуждала загадочная и блаженная улыбка. Так длилось какое-то время, после чего Борман демонстративно закашлялся и даже громко высморкался в именной платок с огромной черной свастикой, на фоне глобуса с колосьями по бокам.

И когда Гитлер вышел из нирваны, он осторожно продолжил.

— Мой фюрер, но тут есть один вопрос, который мы не можем контролировать абсолютно.

— Что вы имеете в виду, Борман? Что имеете?

— А вдруг они не возьмут денег, а возьмут Гесса и закроют его в тюрьме Шпандау до конца его дней? У нас есть план «Б» на этот момент.

— Даже е сомневайтесь. План уже разработан и готов к применению хоть сейчас.

— Могу ли я в общих чертах с ним ознакомиться?

— Безусловно, — сказал Гитлер и жестом призвал Бормана к карте. – Вот здесь, здесь и здесь, — указал Гитлер в нескольких предместьях Лондона – мы применим активный химический агент «Старичок».

Англичане – мнительные люди и станут копаться в этой теме долго и нудно. За это время они перегрызут глотки друг другу и полностью выпадут из реальности.

Вот здесь – Гитлер снова ткнул карандашом Шотландию, мы высадим наш десант, который назовем «коричневые человечки»…

— Почему «коричневые»?

— Нет, Борман, не потому! Хорошо, назовем их «отпускниками» или вообще – «ихтамнет». Но это будут наши люди из специальных подразделений. Они захватят административные центы в Шотландии и объявят о проведении референдума по отделению от Англии и присоединению к нам.

— А как они пояснят желание присоединиться к нам?

— Элементарно, Борман. Они же – аглосаксы, а Саксония где? Вот-то же.

— Вы знаете Гитлер, иногда вы такой умный, что мне аж страшно!

— Что вы, Борман, мне самому иногда страшно от того, какой я умный.

Они снова склонились над картой. Гитлер нарисовал цифру три с иксом сзади нее, а Борман стал рисовать какие-то стрелки синим карандашом. Их стирали, рисовали новые, снова стирали и снова рисовали.

Уже глубокой ночью, когда план был закончен и получил название «Бабафрося», Борман покинул зал заседаний.

По пути к лифту он снова вступил во что-то мягкое и явно собачье, но уже тепло улыбнулся и подумал: «К деньгам»


anti-colorados

Похожие новости

Комментарии к Однажды в бункере (Часть 2)

Имя:*
E-Mail:
Введите код: *
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив