«Все устали и хотят спать, но умирать тоже никто не хочет…»

Мнения / Общество 11-авг, 06:069 7 361 0

«Все устали и хотят спать, но умирать тоже никто не хочет…»


Гулагу.нет:

Российский военный, десантник 56 десантно-штурмового полка ВДВ Вооружённых сил РФ Павел Филатьев вернулся с войны в Украине и теперь публично рассказывает правду о ней:

«У меня крутятся мысли о том, как мы будем штурмовать Херсон: не думаю, что выйдет мэр города с хлебом и солью, поднимет флаг РФ над зданием администрации, а мы парадной колонной войдем в город. <…> Насколько я слышал, Херсон — крупный город, если мы заедем туда колонной, то нам пи…дец. Я знал наш уровень подготовки и организованности и готовился к худшему.

Насколько же должны быть плохи дела в украинской армии, что наше командование решило, что мы возьмём наскоком этот город? Взять мы его должны были еще вчера, вчера был эффект неожиданности на нашей стороне, но все как всегда. В мирное время бардак, а в военное он стал ещё хуже. <…>

<…> Сейчас по нам ожидается отработка «градов» противника, и очевидно, что тогда будет много 200-х и 300-х (погибших и раненых. — Прим. ред.), ведь наших самолетов и вертолетов давно не видно, связи нет, все устали и хотят спать, но умирать тоже никто не хочет. Некоторые усиленно роют окопы из последних сил, обливаясь потом… <…>

Нас здесь человек 500, техника расставлена хаотично, роются окопы и траншеи. Понимаю, что окопы в песке точно не спасут нас от РСЗО (реактивной системы залпового огня. — Прим. ред.). <…> Хожу с комком в горле, понимая, что до утра могу не дожить. <…>

Подойдя к одной из групп, <…> стою и общаюсь с ребятами, они мне рассказывают, что их [в 11-й бригаде] осталось [в живых] человек 50. <…> Мне было обидно от осознания того, что я вот так бесславно умру под ударами РСЗО и контратакой ВСУ. <…> Для нас это будет просто мясорубка, мы истощены, мы не на своей земле, не знаем местность, связи нет, поддержки авиации и артиллерии нет, те, кто прорвались вперёд, уже уничтожены. <…>

Где основные силы? Где «арматы», «сарматы», «белые лебеди» и все остальное дерьмо из пропаганды по ТВ?! <…>

Вся подготовка наша была лишь на бумаге, техника наша безнадежно устарела. <…> Мы десантно-штурмовой батальон, отправлены на войну в УАЗиках! Огромное количество техники просто не смогло доехать до войны, а это всего лишь 200 километров. У нас даже тактика до сих пор такая же, как у дедов! <…> С такими мыслями я набрел к очередному УАЗу моей роты, кто-то где-то добыл бутылку коньяка.

<…> Начинаем собираться на штурм Херсона… <…> в ВДВ нет серьёзной техники и вооружения, мы не основная армия, наша общая численность на всю страну максимум 40 тысяч, из них часть срочников и они находятся в гарнизоне. Где армия? <…>

Ехали недолго, впереди показался маленький мост, это уже въезд в город. На мостике наша колонна выстраивается и застывает на месте… Идеальное место для засады, колонна стоит на узкой дороге… Мы просто идеальная мишень на своих небронированных УАЗах, стоим минут 20 не двигаясь… <…> В итоге стали <…> медленно двигаться обратно. Оказалось, что мы проебали нужный поворот.

[На следующий день] мы прибыли в Херсонский морской порт. <…> Все выглядели истощенными и одичавшими, все начали обыскивать здания в поисках еды, воды, душа и места для ночлега, кто-то стал таскать компьютеры и все ценное, что смог найти. Я не был исключением: нашел шапку в разбитой фуре на территории, забрал ее. Балаклава была слишком холодной. В кабинете с телевизорами сидели несколько человек и смотрели новости, там же они нашли бутылку шампанского. <…>

В офисах была столовая с кухней и холодильниками. Мы, как дикари, съели все, что там было: хлопья, овсянка, варенье, мёд, кофе… <…> Было абсолютно плевать на все, мы были уже доведены до предела, большинство прожили в полях месяц без любого намека на комфорт, душ и нормальную еду.

Людей, не дав им после этого отдохнуть, отправили на войну. Каждый хаотично искал себе место для сна, шла ругань за очередь в душ. <…> До какого же дикого состояния можно довести людей… <…> За ночь мы перевернули все вверх дном. Встретил [солдат], ломающих кофе-автомат в поисках гривен, непонятно нахрена они им сдались.

[3 марта] пошёл слух о том, что мы поедем на штурм Николаева и дальше на Одессу. Я не мог этому поверить: неужели наверху не понимают, что люди измотаны? <…> Теперь до нас дошли слухи, что пехота из мотострелков массово отказывается ехать, поэтому у нас нет возможности отдохнуть. Появилась злость на отказников. <…>

Далее больше месяца был день сурка. Мы окапывались, по нам работала артиллерия, по ВСУ работала наша артиллерия, нашу авиацию почти не было видать. Мы просто держали позиции в окопах на передовой: ни помыться, ни поесть, ни поспать нормально. Все обросли бородами и грязью, форма и берцы стали выходить из строя. Высокое командование мы не видели. <…> Жрать было нечего, кроме сухпаев: одна коробка на два дня. <…>

Объявили о том, что будут платить деньги за каждого убитого солдата ВСУ или подбитую технику, прям как раньше делали боевики в Чечне. <…> Никто так и не привёз нам новую форму, обувь, амуницию и теплую одежду. Пара коробок гуманитарной помощи содержали в себе дешевые носки, майки, трусы и мыло. По сути, до нас доехали лишь посылки от родственников и жен в Феодосии. Но почему-то посылки не всегда доходили до адресата и были вскрыты. Лишь благодаря им мы стали хоть как-то «нормально» питаться чаем, кофе, конфетами и консервами. <…>

Кто-то стал стрелять себе в конечности или специально подставляться, чтобы получить 3 миллиона (выплата за ранение.) и свалить из этого ада.

Из-за обстрелов артиллерии некоторые сёла рядом практически перестали существовать. Все вокруг становились всё злее и злее. Какая-то бабушка отравила наших пирожками. Почти у всех появился грибок, у кого-то сыпались зубы, кожа шелушилась. Некоторые стали спать на посту из-за усталости. <…> Кто-то стал сильно бухать, непонятно где находя спиртное. <…>

Каждый раз при артобстреле я вжимался головой в землю и в голове вновь всплывала мысль: «Господи, если я выживу, то сделаю все, чтобы изменить это!» <…>

Мне не страшно было умереть, мне было обидно так нелепо отдать жизнь из-за этого дерьма, непонятно ради чего, ради кого? <…> Мне было обидно, что верхушке на нас насрать. Они всячески демонстрируют, что мы для них нелюди, мы просто как скот. Мне было обидно, что перед войной, которую [они] начали, сделали все, чтобы развалить нашу армию. <…>

Чувство, которое ты испытываешь, когда покидаешь зону боевых действий, неописуемо… Два месяца грязи, голода, холода, пота и ощущения присутствия рядом смерти. Жаль, что не пускают репортеров к нам на передовую, из-за чего вся страна не может полюбоваться на десантников — заросших, немытых, грязных, худых и озлобленных, <…> на своё бездарное командование, неспособное заняться оснащением [солдат] даже во время боевых действий.

Половина моих ребят переодевались и ходили в украинской форме, потому что она более качественная и удобная, либо своя была изношена. А наша великая страна не способна одеть, оснастить и накормить собственную армию.

Лечиться и покупать лекарства пришлось за свой счёт. Два месяца я пытался добиться лечения от армии, ходил в прокуратуру, ходил к командованию, к начальнику госпиталя, писал президенту. Всем плевать, никто не помог. Ни страховок, ни лечения. <…>

Плюнув на все, я решил пройти военно-врачебную комиссию и уйти [из армии] по здоровью. <…> Командование заявило, что я уклоняюсь от службы, и передало документы в прокуратуру на возбуждение уголовного дела. Многих, беря на такой понт, пытаются отправить обратно. <…> Их цель — ради новой звезды закинуть как можно больше людей назад, пусть без подготовки и оснащения.

Армия, в которой гнобят своих же солдат… тех, кто уже был на войне, тех, кто не хочет возвращаться туда, умереть непонятно за что. Полно погибших, родственникам которых не выплатили компенсации. Раненым и больным в большинстве случаев отказывают в компенсации и страховках. <…>

Больше половины полка нет, кто-то уволился по разным причинам, есть больные и раненые, погибшие. Есть даже те, кому до сих пор ничего не заплатили [за службу по контракту], так как по документам их там не было, а письма в Министерство обороны не дают никакого результата. <…> А три миллиона, которые мы называем «путинскими», я не получил, как и многие другие. На счету моей карты за два месяца «спецоперации» у меня было 215 тысяч рублей.

Главная причина [неудач российской армии в Украине в том, что] мы не имели морального права нападать на другую страну, тем более на самый близкий нам народ. <…> когда все это началось, я знал мало людей, которые верили в нацистов и тем более желали воевать с Украиной. У нас не было ненависти и мы не считали украинский народ врагами.

Вторая причина — это то, как все начиналось. Начинать «спецоперацию» с обстрелов территории Украины артиллерией, авиацией и ракетами…

На какой прием от гражданского населения мы рассчитывали, если люди 24 февраля проснулись от взрывов артиллерии, авиации и ракет? Кто ожидал, что после такого начала народ не сплотится против захватчиков?

Третья причина — это ужасная коррупция и бардак в нашей армии, ее моральное и техническое устаревание. <…> Карьерный рост возможен лишь при наличии связей и лояльности системе. В нынешней армии, чтобы не иметь проблем, надо молча делать то, что сказали, даже если сказали полную глупость. <…>

Офицеров до сих пор учат, как управлять армией по призыву, а не профессиональной армией контрактников, которые зачастую старше по возрасту, чем молодые офицеры. Отбор в армию далек от здравого смысла, устроиться тяжело, а уволиться еще сложнее. <…> Заработная плата контрактника далека от достойной. <…>

Военные уставы написаны для армии прошлого, и их до сих пор не приспособили к современным реалиям. Мы все там выслуживаемся, а не делаем армию сильнее. <…> Многая наша техника устарела или ее недостаточно, а сложная система поставок новой [техники] не работает эффективно. Многое существует лишь на бумаге и в отчетах. <…>

Наша амуниция и форма — неудобная и некачественная: большинство военнослужащих покупают и переодеваются в американские, европейские образцы или даже украинскую [форму]. <…> Почему снова, как в 1941 [году], мы не готовы к современной военной реальности? Почему миллионы мужчин, служившие в армии, об этом знают и молчат?

Большинство в армии недовольны тем, что там происходит, недовольны правительством и своим командованием, недовольны Путиным и его политикой, недовольны министром обороны, не служившим в армии. <…> Большинство военных не хотят никого убивать и тем более не хотят войны, но мы скованы патриотизмом, законами, чувством вины перед сослуживцами, никто не хочет быть трусом. Мы не можем бросить оружие и сбежать. <…>

Я не вижу в окопах детей Скабеевой, Соловьева, Киселева, Рогозина, Лаврова, Медведева, зато постоянно слышу от них призывы убивать. Сын какого депутата Думы находится на войне? Их дети более талантливые и умные, чем дети рабочих и крестьян? Или родители не желают им такой судьбы, как у нас? Многие едут туда, потому что это хоть какой-то шанс заработать. <…>

Мы все стали заложниками многих факторов, таких как месть, патриотизм, деньги, долг, карьера, страх перед государством. Я считаю, что мы заигрались.

Мы не ДНР и ЛНР присоединили, мы начали страшную войну. Войну, в которой уничтожаются города и которая приводит к гибели детей, женщин и стариков».

* * *

Вы поможете сайту, сделав несколько перепостов его публикаций в социальных сетях (Facebook, Twitter, Google и других). Сделай доброе дело!

Подписывайтесь на наш Телеграмм-канал, где вы сможете обсудить новости. https://t.me/censorunet
Похожие новости

Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 1 дней со дня публикации.